Ислам становится популярным в тюрьмах, потому что "исходя из его постулатов, легче разделить мир на черное и белое". Такого мнения придерживается координатор "Руси сидящей", фигурант "болотного дела" Степан Зимин. Собеседник "Кавказ.Реалии" в совершенстве владеет арабским и получил 3,5 года за участие в массовых беспорядках.

В середине февраля, напомним, в тувинской колонии молодой "законник" Руслан Гегечкори (по прозвищу Шляпа Младший) нелестно высказался о чеченцах как нации, после чего был нокаутирован одним из выходцев с Кавказа. После инцидента восемь его обидчиков ушли молиться в мечеть, расположенную на территории колонии, а обиженный "вор в законе" собрал порядка 20 заключенных, ворвался в помещение тюремной мечети, избил кавказцев, а затем приступил к погрому самой мечети.

Потом случившееся комментировали в Федеральной службе исполнения наказания ("войны между мусульманами и «ворами в законе» не будет"), Духовном управлении мусульман ("салафиты стравливают мусульман с ворами") и т.п. В общем, скандал разгорелся нешуточный.

Учитывая всплеск уголовных дел по таким статьям, как "Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма" и "Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем", "Кавказ.Реалии" решил разобраться с положением мусульман в российских тюрьмах.

Зимин говорит об исламизации исправительных учреждений и ссылается на доклад палаты общин британского парламента, в соответствии с которым "в течение последних 15 лет число мусульман в тюрьмах Англии и Уэльса выросло более чем в 3 раза — с 3681 до 11 248 человек". То есть речь идет об общемировой тенденции. По его словам, в России ситуация похожая – так, во ФСИН утверждают, что в последние годы мусульман-заключенных стало в несколько раз больше.

История со Шляпой Младшим, считает он, несколько "преувеличена в красках". Тем не менее соглашается, что "тенденция (на обращение заключенных в ислам – "Кавказ.Реалии") есть, она новая, раньше не было третьей силы".

Однако собеседник "Кавказ.Реалии" не берется утверждать, что в местах заключениях распространяется радикальный ислам, поскольку "сами муфтии запрещают такие толки". "Хотя ислам и в целом довольно ортодоксальная религия", - добавляет он.

При этом координатор "Руси сидящей" признает, что в рамках "борьбы с терроризмом" в тюрьмах оказывается немало зеков, активно пропагандирующих в том числе радикальный ислам. Попав в места лишения свободы, они "не хотят подчиняться внутренним зоновским укладам и пытаются наладить жизнь по законам мирного шариата".

В 2010-2015 гг. силовики провели кампанию по сокращению сбыта наркотических средств на территории России, напоминает он. В результате в российских тюрьмах резко увеличилось количество выходцев из Средней Азии, которые исповедуют ислам.

"Безусловно, это привело к укреплению позиций джамаатов (мусульманских объединений – "Кавказ.Реалии") в тюрьмах России, - говорит собеседник. - Обособленность мусульман в колониях и следственных изоляторах очень нервирует и самих заключенных, и силовиков".

Сам Зимин, проходивший практику в Каирском университете, ислам не принял, хоть и сидел с выходцами из Средней Азии, которых взяли на наркоте. Он отмечает, что попадающие на зону мусульмане начинают активно интересоваться своей религией. "Впрочем, это можно сказать и о христианах", - поправляется он.

Несмотря на то, что обращение к религии в тюрьме довольно распространено, лишь у мусульман получается противопоставлять себя и адептам тюремных порядков, и надзирателям, полагает активист.

По его мнению, многие зеки рвутся в джамааты, поскольку это "единственный способ спастись для мусульманина в тюрьме". "Человек, вступивший в такую организацию, может быть уверен в своей защищенности от других тюремных 'мастей'", - уверен он.

Отметим, что зеки делятся в основном на две такие масти: "красные" - осужденные, сотрудничающие с администрацией и не поддерживающие воровские традиции; "черные" - заключенные, живущие по "понятиям" и идущие в отказ во взаимодействии с тюремным руководством.

Что касается условий содержания, то Зимин обращает внимание на "религиозное притеснение", поскольку "в распорядке дня колонии практически невозможно выкроить время на пятиразовую молитву". К тому же нет у мусульман молельных комнат, тогда как часовни на территориях исправительных учреждений есть.

Также у бывшего сидельца имеются вопросы к зоновской еде, которая "не всегда соответствует правилам ислама" (подаются, например, блюда со свининой).

"Все это, безусловно, не устраивает отбывающих наказание членов мусульманских ячеек, которые живут своими закрытыми общинами", - предостерегает он.