На процессе по “Нардаранскому делу” 18 января с последним словом выступили еще пятеро подсудимых: Али Нуриев, Шамиль Абдулалиев, Закир Мустафаев и Расим Мустафаев.

Один из подсудимых Алибала Велиев отказался от последнего слова, заявив, что ему сказать нечего.

"Даже если врачи захотят изъять из моего тела пули..."

Одному человеку - Шамилю Абдулалиеву судья не дал возможности закончить последнее слово.

Сморите также: ​ Mешеди Натик вновь предстает перед судом

Все подсудимые заявили, что считают себя невиновными, их наказывают за то, что они выступили против несправедливости. Они говорили о пытках, которым подверглись.

26 ноября 2015 года в ходе проведенной в поселке Нардаран спецоперации погибли 6 человек, двое из которых были полицейскими. Согласно официальному обвинению, в Нардаране радикальная вооруженная группировка оказывала полиции вооруженное сопротивление, за что эти четверо человек и были убиты. В ходе противостояния погибли два полицейских. За события в Нардаране и перед Управлением полиции Сабунчинского района было задержано более 70-ти человек, большинство из которых через несколько дней были освобождены, а часть приговорили к сроку от полутора до шести с половиной лет лишения свободы.Суд по делу 18-ти человек продолжается.

«В Фараима Буньядова пуля не попала. Но и его поймали и увезли в мебельной машине. Дубинкой и прикладом автомата столько били по голове, что мясо с головы свисало. Его забили насмерть. До какой же степени они жестоки, что в машине для перевозки мебели топтали трупы наших братьев шехидов», - это слова Али Нуриева.

Он сообщил, что в Главном Управлении по борьбе с оргпреступностью его пытали, угрожали семьей, насильно заставили подписать некоторые показания.

Сморите также: Taле Багиров выступил в суде с последним словом

Подстреленный в Нардаране, с двумя пулями в теле, передвигающийся на костылях Шамиль Абдулалыев говорит, что этот суд не только разбил в пух и прах все обвинения, но и продемонстрировал реальную сущность этой власти: «Граждан пытают, чтобы удобно сидеть у власти. Страх потерять власть привел их к позору, поэтому и подписываются под столь грязными делами. Если в этой борьбе против гнета, кто-то хочет отвертеться, значит он становится сторонником этого гнета властей. Нас расстреляли, а затем оставили на земле. Меня в больницу доставили жители села. В больнице нас вытащили из реанимации, мы были еще под воздействием наркоза, когда на нас стали оказывать давление. Врачи хотели изъять пули из моего тела и тела Бахруза Аскерова, однако полицейские не дали этого сделать. Но и этого им показалось мало. Привезли в Кюрдаханский СИЗО и бросили прямо в холодный карцер. В тот момент половина тела была в гипсе. Я не мог двигаться без посторонней помощи. Это и есть их суть».

“Борьбу так не ведут”

Сморите также:​ 'Дело Нардаран-2 ': 'Это обвинение тех, кто устроился на работу на деньги проданных бычков '

Шамиль Абдулалиев до ареста был сотрудником Госкомтаможни, на суде он рассказал о том, как в Азербайджане власть расхищает и присваивает все, начиная от богатств страны, народных ценностей и кончая справедливостью судов. Он говорил о взяточничестве в системе образования и здравоохранения, напомнив предложение депутата Хады Раджабли о том, чтобы учителя подрабатывали рабочими: «Вы посмотрите на мышление человека, являющегося «депутатом». Это является издевательством над народом, оскорблением его ценностей. Они сознательно уничтожают образование. В школе в туалетах для девочек найдены средства для употребления наркотиков. Это ужасно. Власти совершают в запланированном порядке. Полицейские сидят у дома торговца наркотиками. Самого торговца не трогают, а покупателей задерживают. Борьбу так не ведут. Они сами продают наркотики. У больной женщины отрезали здоровую ногу».

Сморите также: 'Лучше, чем быть на свободе хотя бы один день и служить власти Алиева...')

Судья Аловсат Аббасов остановил выступление Шамиля Абдулалиева и потребовал, чтобы тот не упоминал имен известных людей, а говорил лишь о своем деле. Вслед за этим он вдруг внезапно объявил перерыв, после окончания перерыва он не дал Шамилю Абдулалиеву завершить последнее слово.

“Где съемки операции в Нардаране?”

Затем с последним словом выступил Aббас Taгизаде. Он заявил, что его близких в Нардаране сделали шехидов: «Они подняли руку на наших женщин. Нам предъявили обвинение из 12-ти статей. Меня заставили подписаться, не сказав под чем. Обманули, мол заключение эксперта. Если б знал, не подписал бы. Мы никого не убивали. Мы не террористы. Они на моих глазах сами стреляли в своих полицейских. Там вели съемки. Если бы суд вел нормальное следствие, то потребовал бы эти видеосъемки, просмотрел и увидел бы правду».

Сморите также:​ ​ Письмо Тале Багирзаде: 'Желающие тебя пожизненно приговорить к тюремному заключению...'

"Люди будут есть дорогу за 12 миллионов?"

Подсудимый Расим Джабраилов в своем последнем слове говорил о и коррупции, об условиях, в которых живет большинство населения страны: «В стране нет хозяина. Заключенными приносят передачу, сотрудники тюрьмы сразу сбегаются и как нищие просят 5 манат. Людей угнетают. Если так, то выбросьте весь народ в море и все тут. Если бы президент был президентом, то народ в таком положении не оказался бы. В центральной части районов парки, памятники, а через 10 км – трущобы. Говорят, в Нардаране дорогу провели за 12 миллионов манат. Нардаранцы и на голой земле проживут, если им дадут жить. Когда безработица, нечего зарабатывать, зачем людям эта дорога, они ее кушать будут?» Расим Джабраилов заявил, что в Азербайджане нет, не только религиозной свободы, но и вообще никакой свободы. В конце он заявил, что никакое наказание не заставит свернуть его с праведного пути.

Сморите также:​ 'Пусть Ильхам Алиев меня услышит, это он сам совершил госпереворот'

"Мы такие зверства увидели, что произносить не хочется"

Подсудимый Закир Мустафаев в своем последнем слове заявил, что они категорически не желали смены конституционного строя в стране. Они хотят жить в светском государстве, где у людей есть свободы, где защищены их права, где нет дискриминации: «Для восстановления в Азербайджане справедливости я готов пожертвовать не только свободой, но и жизнью.» Закир Мустафаев коснулся также пыток. Которым его подвергли: «Нас отвезли в «бандотдел» (с вое время именно так называли в народе ГУБОП). Мы такие немыслимые зверства и пытки там увидели, что даже произносить не хочется. Меня пытали железной «дубинкой», еще и семьей угрожали. Не довольствуясь этим, меня сразу по прибытии в Кюрдаханский СИЗО посадили в карцер. Затем меня зимой в морозный день с утра до половины 11-го вечера легко одетого держали на открытом воздухе – там, где место для прогулок. В такую погоду даже тепло одетым на улице больше 15-ти минут не выдержишь. Еще и дождь шел, я так замерз, что вечером оттуда вынесли мой труп. Три дня я не отходил от обогревателя и все равно не мог согреться».

Сморите также: 'Тяжкое наказание не заставит нас отступиться от борьбы'

В день операции, в доме, где все они собрались, никакого оружия не было, сказал Закир Мустафаев. По его мнению, двух полицейских убили специально для создания видимости того, что Тале Багирзаде и его окружение являются «радикальными террористами».

Заседание суда продолжится 19 января, с последним словом выступят зампред ПНФА Фуад Гахраманлы и Аббас Гулиев.