100 лет назад, 3 сентября 1914 года, Бюро патентов и товарных знаков США выдало Мэри Фелпс Джейкоб (Mary Phelps Jacob) патент №1115674 на изделие, именуемое «backless brassiere», что стали впоследствии по-русски академически именовать «бесспинным лифчиком» или, - со временем все чаще,- заимствованным из немецкого словом «бюстгальтер».

По словам самой Полли, (так с детства именовали Мэри Фелпс, чтобы не путать ее с тезкой, ее матерью, носившей то же имя) идея бесспинного бюстгальтера пришла ей в голову еще в девичестве, когда она, надевая вечерний туалет, придумывала перед зеркалом, как бы сделать так, чтобы шнуровка корсета не торчала из под платья с открытой спиной. Затем она вернулась к этой мысли, играя в теннис, ставший популярным среди американских дам перед Первой мировой. Играть в жестком корсете было крайне неудобно. Случались и вообще неприличные истории – не отбитый мяч застревал в центре выреза, приходилось публично его оттуда извлекать. И Полли додумалась: вместо объединяющего бюст корсета нужны две разделяющие грудь чашечки, крепящиеся на бретельках и завязанной на спине ленте… В ее первой (февраль 1914) и второй заявках на патент указаны именно эти достоинства предлагаемого к регистрации изделия: удобно для тенниса и для повседневного ношения, годится для дам разного размера и формы груди…

Сразу же получив от своих подруг просьбы об изготовлении для них таких удобных штуковин, а затем и заказ от некоего джентльмена на изготовление для его подруги за 1 доллар приглянувшейся ему на Полли части туалета, она, будучи дамой отнюдь не бедной и при этом весьма романтической, похоже, не очень поначалу интересовалась экономическими перспективами своего изобретения. Но она была увлечена распространением идеи в массы.

К 1920 г., когда Полли уже была первый раз замужем и, как замужняя дама, могла иметь самостоятельный бизнес и счет в банке, а ее мастерская произвела несколько тысяч лифчиков, «на ура» распроданных в бостонских магазинах дамского платья, изобретательницу более волновало уже другое – пошивочная использовалась как место ее тайных свиданий с обаятельным хрупким блондином Гарри Кросби, чью фамилию она во втором браке и получила. А позже новый супруг уговорил Полли и имя сменить. Она стала Карессе. (Так возникла торговая марка «Caresse Crosby»).

Но оказалось, что Кросби мало интересует телесное изобретение его возлюбленной, его влечет «духовное». Женившись на Полли, Гарри уговорил ее оставить свой бизнес, и осенью 1922 они переселились в Париж. Позже она продала свой патент корсетной компании «Уорнер Бразерс» в Бриджпорте, Коннектикут. (Не надо путать это с кинокомпанией «Уорнер Бразерс» в Калифорнии, основанной в 1923 и сразу же оценившей изобретение Мэри Фелпс Джейкоб). За патент Полли получила полторы тысячи долларов. (Деньги по тем временам немалые; за 250-300 можно было купить авто.) А бриджпортские братья- корсетчики в последующие 30 лет заработали на этом патенте 15 млн. долларов. Во многом лифчик «Карессе Кросби» спас компанию в годы Великой депрессии: продажи корсетов тогда катастрофически пали, а бюстгальтеры оставались ходовым товаром…

***

Вырученные на бюстгальтерах деньги и немалые средства, которыми владел Гарри, супруги Кросби в новой своей европейской жизни стали тратить на «духовное» - путешествия, разгул, беспорядочные романы, наркотики, скачки (этим увлекался Гарри, завершивший свою бурную жизнь совместным с одной из любовниц самоубийством)… Ну, и меценатство.

Вокруг них в Париже сразу образовалась богемная компания обитавших на Монпарнасе экс-патов «потерянного поколения». Среди них в разное время те, имена которых и теперь знают все – Эрнст Хемингуэй, Чарльз Буковски, Артур Миллер... В 1927 Кросби основали издательство, через год получившее имя Black Sun Press, в котором в роскошном виде издали не только «Падение дома Ашеров» Эдгара По, но и «Поминки по Финнегану» Джеймса Джойса, Оскара Уайльда, Марселя Пруста, а также своих друзей Эзру Паунда, Хемингуэя, Дэвида Лоуренса, Сент-Экзюпери, Элюара…

У изобретательной Полли (позже Карессе), не сумевшей смолоду в Бостоне оценить значительность и перспективы своей придумки, в Париже обнаружился редкий дар оценки талантов и перспектив встречаемых ею людей и их деятельности. (Мы ведь обычно доходим до этого post factum, вспоминая ушедших.) Именно этот дар и позволил ей стать «литературной крестной парижских писателей потерянного поколения».

До самой своей смерти в январе 1970 в Риме Карессе Кросби была чрезвычайно и многообразно активна – бурные многочисленные романы, борьба с расовой дискриминацией, щедрое и разнообразное меценатство…

***

А ее запатентованное 100 лет назад изделие вот уже век живет своей самостоятельной и не менее бурной жизнью. С 1920 гг. женские бюстгальтеры, все чаще создаваемые вне зависимости от изделия, запатентованного Мэри Фелпс Джейкоб, стремительно распространялись по свету. Постоянно меняясь внешне, они стали повседневной деталью женского белья в Европе и Латинской Америке, усилиями миссионеров, колонизаторов и коммерсантов «завоевали» и народы Африки, и аборигенов Австралии и Новой Зеландии, скрыто прилегая к телу обладательниц, преодолели границы молодой республики Советов и обосновались там повсюду, - от Дома на набережной до лагерей Магадана. В своей советской ипостаси, поразившей в 1963 Ива Монтана, лифчики смогли пережить саму советскую власть, чтобы затем, уже в «новой России», окончательно (?) уступить свою популярность зарубежным модификациям некогда запатентованного Мэри Фелпс изделия.

За сто лет своего «узаконенного» существования этот не всегда на первый взгляд заметный предмет, не только изменил облик прекрасной половины современного человечества, но и его, человечества, самоощущение в целом, сказался на его гендерном восприятии, эстетических установках, вкусах и многом другом.

Общественные дискуссии, порожденные распространением и престижем бюстгальтеров, не стихают до сих пор. (По различным исследованиям от 75 до 95% взрослого женского населения Земли являются носительницами этого предмета). Если поначалу некоторые феминистки приветствовали лифчики как средство «раскрепощения» от корсетов, то другие их соратницы по борьбе за женское равноправие вскоре, со ссылкой на врачей и физиологов, стали доказывать, что лифчики деформируют фигуру и осанку женщины, вредят ее здоровью (затрудняют дыхание, порождают в ряде случаев боли в спине, плечах и груди, травмируют кожу, а также – что было впоследствии опровергнуто медицинскими обследованиями – порождают рак груди).

Постепенно в этой критике нарастал социальный компонент. Наиболее радикальные феминистки стали рассматривать лифчик как «отвратительный символ женского угнетения» и несвободы, враждебное им орудие «фаллической культуры», превращающее тех, кто носит бюстгальтеры, в жертв сексуального вожделения, и развращающий сознание подрастающего поколения. Эти протесты имели следствием отказ части женщин от ношения лифчиков и иногда выливались в весьма радикальные формы. Можно вспомнить акцию феминисток во время конкурса «Мисс Америка» в Атланте (1968), по ходу которой четыре сотни разгневанных женским неравноправием дам намеревались снять с себя бюстгальтеры и сжечь их вместе с париками, бигуди, макияжем, накладными ресницами, поясами для чулок и дамскими прокладками. Все перечисленное трактовалось ими как «орудия женских пыток». А акция планировалась по аналогии с публичным сжиганием призывных повесток (шла война во Вьетнаме). Зажигательный замысел был широко разрекламирован в средствах информации. Но полиция запретила сожжение как пожароопасное мероприятие. (Мы, тогда молодые советские парни, узнавшие об этом из «вражеских голосов» и, в общем, неодобрительно относившиеся к бюстгальтерам из-за сложности их расстегивания, шутили: «эту песню не задушишь, не сожжешь»…)

Как некоторое продолжение «протестной» традиции можно рассматривать и проведенный в США 9 июля 2011 «Общенационаьный безбюстгальтерный день». Он был весело и разнообразно запечатлен в социальных сетях. (И в статистике продаж галантерейных магазинов тоже.) Однако, на мой взгляд, этот «веселый день освобождения», как и нынешние нудисты с их раздеванием и пляжами, и ставшие уже рутиной перформансы «Фемен», к борьбе и протестам против лифчиков имеют малое отношение.

Куда ближе к ним антибюстгальтерные «мероприятия» некоторых религиозных экстремистов. К примеру, устроенное исламскими экстремистами в Сомали осенью 2009 г. публичное (на предмет выявления лифчиков) ощупывание женщин под дулами пистолетов. (Якобы та, кто носит бюстгальтер, нарушает законы шариата, поскольку женская грудь «должна быть естественной – либо от природы пышной, либо плоской», гласило объяснение этой акции, выпущенное группой фанатиков).

Однако, такие экстремальные случаи все же имеют иную природу – лифчики в них дело второстепенное. Вообще же общественные дискуссии о бюстгальтерах, похоже, утратили былую остроту. Периодически, правда, еще вспыхивают иногда доходящие до суда споры о дресс-коде и праве женщин-служащих надевать (или не надевать) на работу под верхнее платье то, что они считают нужным. Но ясно: бюстгальтер, столетие которого отмечается 3 сентябр 2014-го, стал неотъемлемой деталью современной жизни.

В дискуссиях, правда, сохраняется извечная приоритетная проблема. – Столетие ведь юбилей в чем-то весьма условный. Нечто напоминающее бюстгальтер можно найти и памятниках Древнего Египта («лента, стягивающая грудь»), и на керамиках Древней Греции, и на римских мозаиках. (В письменных памятниках тоже.) В 2008 в замке Ленгберг (Восточный Тироль) найдены 4 изделия, созданные, как показывает углеродный анализ, между 1440 и 1485 г. (Я видел фото из Инсбрукского института археологии. – очень похоже на современные лифчики.) Есть указания на патентование изделий, функционально подобных нынешним бюстгальтерам в США в 1863 и в Германии в 1888, 1895 и в 1913. Во Франции в 1889 в корсетной мастерской Эрмин Кадоль выставлялось изделие с двумя чашечками, закрепляемыми лентой на спине и крепящееся к корсету (тоже очень похоже), а в 1900 на Всемирной выставке в Париже экспонировалась еще одна похожая штука. Но все это в массовой промышленное производство не пошло. А вот 100 лет назад возникшая «Caresse Crosby», ее дочерние модификации и то, что создавалось по миру после Первой мировой независимо от этих конструкций – все это и стало бюстгальтером в современном понимании этого слова и успешно продолжает свою жизнь.

***

В своих мемуарах «Страстные годы» Карессе Кросби (бывшая Полли), задумавшись о значении своего заброшенного в молодости изобретения, с запоздалой гордостью написала: «Я не могу сказать, что бюстгальтер занимает в Истории столь же большое место как пароход, но это изобрела я!». В 1950, когда это писалось, пароход «Аквитания» - четырехпалубный океанский лайнер, на котором Карессе приплыла в Европу, чтобы начать свою новую жизнь, был пущен на слом. А лифчик, изобретенный ею, до сих пор на плаву…

***

P.S. (Специально для друзей юности, по ходу моей работы над этой темой задававших мне вопрос: кто изобрел «эти чертовы застежки» на спине, так иногда затруднявшие им в молодости сближение с представительницами прекрасного пола?) Однозначного ответа (как и на вопрос и о приоритете в изобретении лифчиков) тут нет. Думаю, разные люди и в разных странах. Есть, к примеру, сведения, что металлические крючки в качестве этих застежек лифчиков запатентовали в 1930 упомянутые выше корсетчики братья Уорнер.

Из архива Радио Свобода

Embed paylaş

Виржини Куллудон. История нижнего белья: ближе к телу

Mənbə: AzadlıqRadiosu

Embed paylaş

Kod yaddaşa götürüldü

Link kopyalandı

---

No media source currently available

0:00 0:44:10 0:00

Direct-ə keçid

• | MP3

Pop-out üçün

Радио Свобода