Корреспондент Радио Свобода Марк Крутов провел ночь со среды на четверг на горящих баррикадах в Киеве на улице Грушевского. На следующий день огонь был потушен в знак временного примирения: до объявления итогов переговоров лидеров оппозиции и президента Виктора Януковича.

Из узкой щели, любезно оставленной для прохода строителями баррикад между заледеневшими мешками со снегом и стеной дома, я выхожу на Крещатик, в самый центр "Евромайдана" и понимаю, что еще никогда не чувствовал себя столь спокойно вреди такого огромного количества людей с битами в руках. Это не бейсбольные биты из магазина – дорого, да и дефицитный товар в нынешнем Киеве. Они сделаны своими руками, вытесаны из досок, имеют в сечении квадратную, а не круглую форму и удобную рукоятку. Размеры разные, в какой-то момент мне на глаза попался по-настоящему богатырский вариант, около двух метров в длину, а некоторые, напротив, больше напоминают коротенькую плоскую биту для игры в лапту.

Любой, кто приходит сюда, понимает, что именно эти люди с битами – и есть, на самом деле, их защита, лучше любой каски или бронежилета.

После того, как украинский "принтер" взбесился, подхватив вирус от российского, и начал выплевывать странные бумажки вместо законов, градус напряженности пополз вверх, выстрелили радикалы, за ними последовали остальные, и сразу же людей в обнесенном баррикадами центре города стало значительно больше. Сами баррикады стали в два раза выше и прочнее – по сравнению с тем, что я видел здесь же две недели назад. Людей, конечно, не сотни и даже не десятки тысяч, но главное, что сразу бросается в глаза, – все чем-то заняты. Это напоминает большой муравейник, колонию, где праздно шатающийся приезжий будет испытывать неловкость от своей непричастности к какому-либо труду.

Кто-то помогает скалывать наледь с тротуаров, кто-то раздает бутерброды и чай, муравьиными дорожками несут люди нанизанными на палки бубликами старые покрышки, чтобы сжечь их на баррикадах. При входе в "горячую зону" на улице Грушевского действует строгое правило – все обязаны надеть медицинскую маску, ее дадут бесплатно тут же. У врачей и сотрудников медицинского пункта, сегодня, к счастью, был почти выходной – за ночь со среды на четверг пострадавших почти не было.

Линия фронта на этой фешенебельной улице несколько раз за последние дни смещалась в ту или иную сторону, но в итоге осталась на том же месте – около входа в парк перед стадионом "Динамо". У позиции "Беркута", защищающего правительственный квартал, есть и плюсы, и минусы. Плюс в том, что "Беркут" – выше и стоит на горке, а с горки гнать людей легче, что милиция и продемонстрировала в среду, прогнав в какой-то момент митингующих вниз до самой Европейской площади.

Минус – в направлении ветра,  который в те два дня, что на баррикадах горят покрышки, идет только вверх, окутывая густым и едким черным дымом ряды спецназа. Из этой черной стены на уровне второго этажа хлещет поток воды из невидимого водомета. Толку от него не больше, чем от детского водяного пистолета.

После трагической гибели людей на Майдане прежним он уже не будет. Сегодня перемирие – не олимпийское, поэтому символом его стало не зажжение, а тушение огня. Представители оппозиционных политических партий второй день ведут переговоры с Януковичем. В три часа ночи на Крещатике оправдывался перед людьми председатель партии "Свобода" Олег Тягнибок.

"Чого ж вы с ним ручкаетесь и фоткаетесь? После того, как они наших хлопцев вбили?" – доносится из окружившей его толпы на типичном киевском суржике, смеси украинского и русского. "А что я иностранным послам скажу? Янукович для них – избранный президент, вот я и должен им и со сцены говорить одно, а вам – другое" – искренне признает свое лицемерие Тягнибок. "Идите лучше к нам, на Грушевского!" – кричит молодой человек из задних рядов. "Я – политик, и мое дело – политика", – слышит он в ответ. Может быть, политики смогут остановить кровопролитие. Но погибшие уже предсказуемо стали героями, а их предполагаемые убийцы – худшими из злодеев.

Как на Диком Западе, по всему городу развешены листовки с обещанием награды за информацию или голову снайпера, убившего Сергея Нигояна, – 5 и 100 тысяч долларов соответственно. Увы, похоже, что эта тема со времен убийства журналиста Георгия Гонгадзе, найденного обезглавленным, в украинской повестке дня останется навсегда.

Дымятся под ногами корды сгоревших покрышек, в соседнем дворе – тренировка: группа молодых людей под руководством более опытных, хотя и явно более молодых товарищей оттачивает передвижение "черепахи" – группы из 5-6 человек, укрывающихся фанерными щитами. Два шага вперед, еще два, тренеры тычут палками в щели между щитами, имитируя действуя "Беркута", залп камнями в сторону пустыря, два шага назад.

Пенсионеры, самые отважные, поднимаются по откосу вплотную к ограде, за которой "Беркут". "Я мать четырех детей! Зачем вы нас убиваете?". "Гражданка, сойдите вниз. Здесь грубо нарушается общественный порядок!" – единственное, что приходит в голову ответить стоящему за забором стадиона спецназовцу. Ко мне, увидев фотоаппарат, подходят несколько молодых людей. Вот, смотрите, снимите пожалуйста, вот – резиновая пуля, а это – фрагмент гранаты. За ними уже очередь ребят с теми самыми плакатами про награду за голову снайпера: "Снимите, снимите, пусть все видят, пожалуйста". Я снимаю. Через час-другой здесь снова будет линия фронта, самодельные гигантские рогатки для стрельбы "коктейлями молотова", устрашающий стук импровизированных там-тамов, визг маленьких, но очень неприятных при попадании резиновых пулек. Или поможет политика.