Икея – традиционное место предновогоднего паломничества. Толпы устремляются в пригороды, чтобы скупить горы вещей и вещичек, которые в ночь на 1 января «осчастливят» друзей и знакомых. С боем курантов все мы в очередной раз станем обладателями белых овчинных тапочек (таких же, как в прошлом году, только чистых), владельцами пахучих свечек, которые никто никогда не зажжет, и хозяевами деревянных салатниц, охотно расстающихся со своим покрытием после третьего использования. В уныние приводит даже не внешний вид этих вещей – удручает, что они вездесущи, как пионерский галстук в советской школе, и недолговечны, как первая любовь.

ПОРОЧНЫЙ КРУГ

Первый раз я увидела каталог Икеи в студенческие годы, когда переезды случались едва ли не чаще, чем экзамены. Куда бы я ни въезжала, я обнаруживала предмет, на котором можно было спать (железную кровать с дряхлым матрасом или колченогий диван), предмет, за которым можно было есть и писать, прилагающийся к нему стул и какой-нибудь шкаф. Я повидала вещи разных времен и стилей. Большинство выглядели страшновато, но при этом ничего не разваливалось. Видимо, в съемных квартирах и комнатах вещи проходили естественный отбор. Оставалось только сделанное на века.

На этом фоне каталог Икеи смотрелся как окно в яркий новый мир. За этими ясными линиями не стояло никакой истории. Чистая функция, комфорт и непременная симпатичная крыса на диване – как смутное напоминание о существовавших в стародавние времена домашних вредителях и переносчиках заразы. Через десять лет мы дружно вошли в этот мир. Или можно даже сказать, вступили. Светлый новый мир оказался очень марким, страшно похожим на больничные палаты, в которых лечат от избытка фантазии, но главное – чрезвычайно хрупким. Простота его обретения через десять лет обернулась необходимостью замены. Альтернативы за это время не образовалось. Пришлось покупать то же самое, только новое. Наметился порочный круг.

МЕБЕЛЬ ДЛЯ (НЕ)ДОЛГОЙ СЛУЖБЫ

Икея, что и говорить, сильно облагородила российские дома, потому что если б не она, то семье со средними доходами пришлось бы довольствоваться резными белорусскими дверками, вездесущими стеночками, фигурными диванами, лежать на которых могут только сверхчеловеки с абсолютно эластичными спинами, и прочей "красотой". Но это не отменяет принципиального вопроса: почему нельзя делать симпатичную, но долговечную мебель, и не снимает раздражения от неизбежного лицезрения одних и тех же предметов в каждом втором доме. В ответ на эти заботы я подыскала два видео – пусть они вас утешат перед нелегкой поездкой в Химки, Теплый Стан, Белую Дачу, Икею-Дыбенко или Икею-Парнас, Икею-Казань, Екатеринбург, Нижний Новгород, Новосибирск и далее по списку.

Дэвид Митчелл, ведущий очень умного комедийного видеопроекта «Мыльница», отмечает, что покупая недорогую мебель, мы заранее знаем, что она проживет меньше, чем наша собака. И все равно, то там то здесь появляется кафе или паб, обставленный «недорогой», как он выражается во избежание рекламных аллюзий, мебелью. Выглядит ничего, закупка обошлась очень дешево – только через пару недель от этой мебели остаются щепки. Потому что в кафе и особенно в пабе мебель используется по-настоящему, до последних пределов. Сейчас владельцы пабов часто решают проблему тем, что скупают столы, подаренные молодым семьям на свадьбу в тридцатые-сороковые-пятидесятые годы. Те стоят. Как минимум лет десять. В общем, всем было бы лучше, если бы мебель служила дольше. Но невидимая рука рынка толкает нас совершенно в ином направлении. Что можно сделать?

РОТВЕЙЛЕР КАК ОПИСАНИЕ

У Митчелла есть ответ: представим себе компанию (предположим, что она никогда не исчезнет и никогда не развалится), которая в обмен на небольшой ежегодный взнос примет на себя обязательство обеспечивать вас мебелью на протяжении всей жизни. Торговый дом «Вечная мебель», обязующийся предоставить симпатичный стол и заменить его, как только он перестанет быть симпатичным. Очевидно, что поставленной в такие условия мебельной компании будет выгоднее раз в сорок лет снабжать нас добротными столами, чем менять фанерно-картонные каждые семь-десять лет. Главное – разрушить порочные отношения, сложившееся между безответственным поставщиком и столь же безответственным покупателем. Между компанией, продающей нечто очень дешево за счет переноса производства бог знает куда и использования дешевой рабочей силы, и покупателем, который приобретает все это просто потому, что дешево. Поставьте производителя в другие условия – и силы рынка начнут работать на разумные цели. Ротвейлера, говорит Митчелл, можно держать на цепи, а можно отпустить на волю. Тогда он набросится на хозяина, загонит его в подвал и в конечном итоге откусит ему голову. Несколько преувеличенное, но в сущности верное описание предновогоднего шоппинга в Икее.



И в качестве бонуса: ту же логику можно применить и к проблеме вредных выбросов в атмосферу. Если политики сделают так, чтобы без их снижения было невозможно продолжать авиаперевозки, то авиаперевозчики обязательно придумают, как снизить выбросы. Потому что они на самом деле хорошо в этом разбираются. Мораль: сделайте так, о политики, и вы освободите себя от необходимости обниматься с деревьями каждую предвыборную кампанию. К Икее, кстати, деревья имеют непосредственное отношение: эта компания – крупнейший в мире потребитель древесины.

НИЧЕГО НЕДОСТУПНОГО

Второе видео не надо даже переводить. Создать эту работу художника и дизайнера Хельмута Смита побудило простое наблюдение: в Икее продают все, кроме спичек и зажигалок. Можно ли добыть живую искру в этом пожаробезопасном, защищенном от всяких потрясений мире? Смит показывает, что нет ничего недоступного для человеческого разума и упорства.



Впрочем, это ведь и указание на то, что в глобальном мире икеевского уюта отсутствует ключевой для дома элемент – огонь, очаг. В сущности, это и метафора любой революции. Возникающей всегда как будто бы из ничего и абсолютно все в итоге меняющей.

Радио Свобода